Неточные совпадения
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час
запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками
в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул
в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился
в свою
комнату.
Ноздрев был очень рассержен за то, что потревожили его уединение; прежде всего он отправил квартального к черту, но, когда прочитал
в записке городничего, что может случиться пожива, потому что на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился
в ту же минуту,
запер комнату наскоро ключом, оделся как попало и отправился к ним.
Через минуту я был уже
в своей
комнате, разделся и лег. Едва мой лакей
запер дверь на замок, как ко мне начали стучаться Грушницкий и капитан.
— А ведь я к вам уже заходил третьего дня вечером; вы и не знаете? — продолжал Порфирий Петрович, осматривая
комнату, —
в комнату,
в эту самую, входил. Тоже, как и сегодня, прохожу мимо — дай, думаю, визитик-то ему отдам. Зашел, а
комната настежь; осмотрелся, подождал, да и служанке вашей не доложился — вышел. Не
запираете?
С изумлением оглядывал он себя и все кругом
в комнате и не понимал: как это он мог вчера, войдя, не
запереть дверь на крючок и броситься на диван не только не раздевшись, но даже
в шляпе: она скатилась и тут же лежала на полу, близ подушки.
Захар вышел из-за какого-то угла, поглядел ему вслед,
запер комнату и пошел
в кухню.
Он даже усмехнулся, так что бакенбарды поднялись
в сторону, и покачал головой. Обломов не поленился, написал, что взять с собой и что оставить дома. Мебель и прочие вещи поручено Тарантьеву отвезти на квартиру к куме, на Выборгскую сторону,
запереть их
в трех
комнатах и хранить до возвращения из-за границы.
— Оставь меня
в покое, ради Бога! — воскликнул со слезами
в голосе Михайлов и, заткнув уши, ушел
в свою рабочую
комнату за перегородкой и
запер за собою дверь. «Бестолковая!» сказал он себе, сел за стол и, раскрыв папку, тотчас о особенным жаром принялся за начатый рисунок.
— Светлее стало, — усмехаясь заметил Самгин, когда исчезла последняя темная фигура и дворник шумно
запер калитку. Иноков ушел, топая, как лошадь, а Клим посмотрел на беспорядок
в комнате, бумажный хаос на столе, и его обняла усталость; как будто жандарм отравил воздух своей ленью.
Около полуночи Клим незаметно ушел к себе, тотчас разделся и лег, оглушенный, усталый. Но он забыл
запереть дверь, и через несколько минут
в комнату влез Дмитрий, присел на кровать и заговорил, счастливо улыбаясь...
Кирила Петрович повел его
в другую
комнату и
запер за собою дверь.
Несколько дней спустя после приезда учителя Троекуров вспомнил о нем и вознамерился угостить его
в медвежьей
комнате: для сего, призвав его однажды утром, повел он его с собою темными коридорами; вдруг боковая дверь отворилась, двое слуг вталкивают
в нее француза и
запирают ее на ключ.
Прогладавшегося медведя
запрут, бывало,
в пустой
комнате, привязав его веревкою за кольцо, ввинченное
в стену.
— Делайте, что хотите, — отвечал им сухо Дубровский, — я здесь уже не хозяин. — С этим словом он удалился
в комнату отца своего и
запер за собою дверь.
— Добро, — сказал он ей, после некоторого молчания, — жди себе кого хочешь
в избавители, а покамест сиди
в этой
комнате, ты из нее не выдешь до самой свадьбы. — С этим словом Кирила Петрович вышел и
запер за собою двери.
— На минутку? Вот этого-то не будет. Эй, хлопче! — закричал толстый хозяин, и тот же самый мальчик
в козацкой свитке выбежал из кухни. — Скажи Касьяну, чтобы ворота сейчас
запер, слышишь,
запер крепче! А коней вот этого пана распряг бы сию минуту! Прошу
в комнату; здесь такая жара, что у меня вся рубашка мокра.
— Да, оставь козла
в огороде! А книги-то? Если б можно было передвинуть его с креслом сюда,
в темненькую
комнату, да
запереть! — мечтал Козлов, но тотчас же отказался от этой мечты. — С ним после и не разделаешься! — сказал он, — да еще, пожалуй, проснется ночью, кровлю с дома снесет!
У ней сильно задрожал от улыбки подбородок, когда он сам остроумно сравнил себя с выздоровевшим сумасшедшим, которого уже не боятся оставлять одного, не
запирают окон
в его
комнате, дают ему нож и вилку за обедом, даже позволяют самому бриться, — но все еще у всех
в доме памятны недавние сцены неистовства, и потому внутренне никто не поручится, что
в одно прекрасное утро он не выскочит из окна или не перережет себе горла.
Запереть ему совсем двери было не
в нравах провинции вообще и не
в характере Татьяны Марковны
в особенности, как ни тяготило ее присутствие пьяного
в комнате, его жалобы и вздохи.
— Как тепло! — сказала она. — Я прошусь иногда у бабушки спать
в беседку — не пускает. Даже и
в комнате велит окошко
запирать.
Она поставила и отошла к окну. Он вошел к ней
в комнату и бросился к шляпе, а она бросилась к двери,
заперла и положила ключ
в карман.
— К сожалению, нет. Приходил отказываться от
комнаты. Третьего дня отвели ему
в № 6 по ордеру
комнату, а сегодня отказался. Какой любезный! Вызывают на Дальний Восток,
в плавание. Только что приехал, и вызывают. Моряк он, всю жизнь
в море пробыл.
В Америке,
в Японии,
в Индии… Наш, русский, старый революционер 1905 года… Заслуженный. Какие рекомендации! Жаль такого жильца… Мы бы его сейчас
в председатели
заперли…
На другое утро хозяйка Рахметова
в страшном испуге прибежала к Кирсанову: «батюшка — лекарь, не знаю, что с моим жильцом сделалось: не выходит долго из своей
комнаты, дверь
запер, я заглянула
в щель; он лежит весь
в крови; я как закричу, а он мне говорит сквозь дверь: «ничего, Аграфена Антоновна».
Перед днем моего рождения и моих именин Кало запирался
в своей
комнате, оттуда были слышны разные звуки молотка и других инструментов; часто быстрыми шагами проходил он по коридору, всякий раз
запирая на ключ свою дверь, то с кастрюлькой для клея, то с какими-то завернутыми
в бумагу вещами.
На другой день,
в обеденную пору бубенчики перестали позванивать, мы были у подъезда Кетчера. Я велел его вызвать. Неделю тому назад, когда он меня оставил во Владимире, о моем приезде не было даже предположения, а потому он так удивился, увидя меня, что сначала не сказал ни слова, а потом покатился со смеху, но вскоре принял озабоченный вид и повел меня к себе. Когда мы были
в его
комнате, он, тщательно
запирая дверь на ключ, спросил меня...
Сначала содержание было довольно строго,
в девять часов вечера при последнем звуке вестовой трубы солдат входил
в комнату, тушил свечу и
запирал дверь на замок.
Скоро он попросил постояльцев очистить квартиру, а когда они уехали — привез откуда-то два воза разной мебели, расставил их
в передних
комнатах и
запер большим висячим замком...
Втолкнув ее
в комнату,
заперла дверь на крюк и наклонилась к деду, одной рукой поднимая его, другой грозя...
В руках его уже был ключ. Поднимаясь по лестнице, он обернулся и погрозил князю, чтобы тот шел тише, тихо отпер дверь
в свои
комнаты, впустил князя, осторожно прошел за ним,
запер дверь за собой и положил ключ
в карман.
Бубнов струсил еще больше. Чтобы он не убежал, доктор
запер все двери
в комнате и опять стал у окна, — из окна-то он его уже не выпустит. А там, на улице, сбежались какие-то странные люди и кричали ему, чтоб он уходил, то есть Бубнов. Это уже было совсем смешно. Глупцы они, только теперь увидели его! Доктор стоял у окна и раскланивался с публикой, прижимая руку к сердцу, как оперный певец.
Ляг!» — и
в комнату вошла,
Дверь тихонько
заперла,
Под окно за пряжу села
Ждать хозяев, а глядела
Все на яблоко.
Под эти слова воротились люди Божии. Они были уже
в обычной одежде. Затушив свечи, все вышли. Николай Александрыч
запер сионскую горницу и положил ключ
в карман. Прошли несколько
комнат в нижнем этаже… Глядь, уж утро, летнее солнце поднялось высоко… Пахнуло свежестью
в растворенные окна большой
комнаты, где был накрыт стол. На нем были расставлены разные яства: уха, ботвинья с осетриной, караси из барских прудов, сотовый мед, варенье, конфеты, свежие плоды и ягоды. Кипел самовар.
Напившись чаю, пошла она
в отведенную ей
комнату. Дуня за ней.
Заперла она дверь на крючок и стремительно бросилась к гостье.
Матушка осторожно открывает помещения, поворачивает каждую вещь к свету и любуется игрою бриллиантов. «Не тебе бы, дылде, носить их!» — произносит она мысленно и, собравши баулы, уносит их
в свою
комнату, где и
запирает в шкап. Но на сердце у нее так наболело, что, добившись бриллиантов, она уже не считает нужным сдерживать себя.
Приготовив все,
заперли комнаты на ключ и подоткнули двери снизу войлоком, чтобы какой-нибудь праздношатающийся клопик не мог заползти
в заповедную область.
Наконец они добрались до
комнаты Лихонина. Ключа
в двери не было. Да обыкновенно ее никогда и не
запирали на ключ. Лихонин толкнул дверь, и они вошли.
В комнате было темно, потому что занавески были спущены. Пахло мышами, керосином, вчерашним борщом, заношенным постельным бельем, старым табачным дымом.
В полутьме кто-то, кого не было видно, храпел оглушительно и разнообразно.
Но так как она не уходила и все стояла, то я, схватив шубу и шапку, вышел сам, оставив ее среди
комнаты.
В комнате же моей не было никаких писем и бумаг, да я и прежде никогда почти не
запирал комнату, уходя. Но я не успел еще дойти до выходной двери, как с лестницы сбежал за мною, без шляпы и
в вицмундире, хозяин мой, Петр Ипполитович.
Евфросинья Потаповна. Да коли вам что не по себе, так пожалуйте ко мне
в комнату, а то придут мужчины, накурят так, что не продохнешь. Что я стою-то! Бежать мне серебро сосчитать да
запереть, нынче народ без креста.
Слуга исполнил требуемое, дрова весело затрещали
в камине, а из наполненного стакана несся по
комнате аромат крепкого пунша. Евгений Николаевич
запер дверь номера на ключ и принялся за разборку бумаг.
Она не отвечала и поспешила уйти
в свою
комнату. Войдя к себе, она
заперла дверь и буквально упала на кушетку. Надежда, высказанная ее мужем, ножом вонзилась
в ее сердце и окончательно доконала ее.
Она не ответила и
в бессилии закрыла глаза. Бледное ее лицо стало точно у мертвой. Она заснула почти мгновенно. Шатов посмотрел кругом, поправил свечу, посмотрел еще раз
в беспокойстве на ее лицо, крепко сжал пред собой руки и на цыпочках вышел из
комнаты в сени. На верху лестницы он уперся лицом
в угол и простоял так минут десять, безмолвно и недвижимо. Простоял бы и дольше, но вдруг внизу послышались тихие, осторожные шаги. Кто-то подымался вверх. Шатов вспомнил, что забыл
запереть калитку.
Он застал жену за завтраком, Ада, вся
в буклях,
в беленьком платьице с голубыми ленточками, кушала баранью котлетку. Варвара Павловна тотчас встала, как только Лаврецкий вошел
в комнату, и с покорностью на лице подошла к нему. Он попросил ее последовать за ним
в кабинет,
запер за собою дверь и начал ходить взад и вперед; она села, скромно положила одну руку на другую и принялась следить за ним своими все еще прекрасными, хотя слегка подрисованными, глазами.
Он уже вошел
в комнату,
запер дверь на крюк и, сняв шапку, тихо смеялся, приглаживая волосы на голове. Упираясь локтями
в диван, Егор поднялся, крякнул, кивая головой...
Вечером хохол ушел, она зажгла лампу и села к столу вязать чулок. Но скоро встала, нерешительно прошлась по
комнате, вышла
в кухню,
заперла дверь на крюк и, усиленно двигая бровями, воротилась
в комнату. Опустила занавески на окнах и, взяв книгу с полки, снова села к столу, оглянулась, наклонилась над книгой, губы ее зашевелились. Когда с улицы доносился шум, она, вздрогнув, закрывала книгу ладонью, чутко прислушиваясь… И снова, то закрывая глаза, то открывая их, шептала...
Когда они ушли, она
заперла дверь и, встав на колени среди
комнаты, стала молиться под шум дождя. Молилась без слов, одной большой думой о людях, которых ввел Павел
в ее жизнь. Они как бы проходили между нею и иконами, проходили все такие простые, странно близкие друг другу и одинокие.
Он выглянул
в переднюю, услал за чем-то Никиту, чтобы быть совершенно одному,
запер за ним дверь и, возвратившись к себе
в комнату, принялся с сильным сердечным трепетаньем разворачивать сверток.
Бывали случаи, когда горничная Маша по приказанию барышни
запирала ее на ключ
в ее
комнате и не давала этот ключ Дубянской.
Степан вышел и, вернувшись
в свою
комнату,
запер дверь и бережно уложил
в свою укладку привезенные обратно княжеские деньги.
Николая Герасимовича отвели
в ближайший участок и
заперли в маленькую
комнату.
Ропшин оробел и пролепетал, что его смущает страх, что он не может быть покоен и даже не спит, потому что ему по целым ночам чудится, что его
запирают в его
комнате и хотят взять.